на главную Антология
живописи


Антология
поэзии



Андрей
Сокульский
 

О себе
Книги
Проза
Публикации
Стихи
 'А-клуб'
Фото
События
 Инсталляции 
  |
  Дневник
 
Полезные ссылкм   

ПРОЗА

БРАТЬЯ
(рассказ, или заявка на сценарий)



все рассказы
 
1

Его убили нехорошо. Издевались, мучили. Пятеро накаченные отморозков не постеснялись приехать на похороны на кладбище. Пятеро похожих ублюдков в чёрных куртках. Их называли за глаза в самом начале девяностых – беспредельщиками, и они не чувствовали силы, способной их остановить. С «дачными» они вошли в фазу перемирия после прошлогодней, с обоюдными трупами, бойни в лесу, а новой власти было явно не до них. Все знали, что это они, но осторожно и молча стояли вместе у свежей могилы, пили за поминальным столом водку. Ближе к ночи отец позвал тринадцатилетнего сына на кухню, закрыв за ним тихонечко скрипучую дверь.

- Ты видел этих парней?
- Да отец. Мальчишки сказали, что это они убили. Зачем они пришли?
- Не знаю. Наверное, у них почти нет мозгов. Но думаю, они пришли посмотреть, если ли у них опасность.
- И что?
- Я думаю, - и тут отец протёр свои красные сухие глаза, - они поняли, что я не смогу. Я постараюсь, но не смогу. И мне сейчас нельзя. Пострадаешь ты, мама. Они на это намекнули.
- Как намекнули?
- Это не важно. За тобой они, возможно, будут следить. Но пока ты не вырос, для них ты не страшен. И сам не бойся.
- Я не боюсь их, отец.
- Я знаю. У нас в роду не было пугливых мужчин. Поэтому я тебя и позвал на этот разговор.

Отец помолчал немного, налил себе рюмку водки. На холодильнике «Саратов» горела свеча у фотографией молодого смеющегося парня и стояла другая полная рюмка с кусочком черной горбушки, которые так любил их старший сын. Отец махнул не закусывая и помолчал ещё.

- Слушай меня внимательно. Они могут забыть, но вряд ли. Не те люди. И не люди они… Отец уже почти плакал, но собрался, провёл ладонью по щекам, потеребил светлый хохолок сынишки.
- Мы не можем забыть. Не имеем право. Сашка бы не забыл, и мы не забудем. У меня есть план, - отец почти шептал слова, а сын придвинулся к столу своё маленькое худое тельце. Я расскажу тебе о нём один раз, а ты мне пообещаешь, что мы нём больше говорить никогда не будем. Это будет нашей тайной. О нём не узнает никто, и особенно твоя - мама. Я сегодня весь день об этом думаю, но только, если ты готов мне обещаешь, что сохранишь тайну, я расскажу тебе о плане. Ты можешь отказаться. Уйти спать. Я не обижусь.
- Я согласен, отец. То есть… я обещаю сохранить.

2

Максима отправили поступать на следующий год в нахимовское училище. Было сложно, но им помог устроиться армейский друг отца и великолепные знания мальчика по всем предметам. Математику, физику, он любил с младших классов и знал с прекрасно, а русский, английский подтянул за один год, занимаясь по вечерам с матерью. Весной они даже сумели репетиторов привлечь.

Лара выла до отправки сына последнюю неделю, но вида не показывала. Она очень постарела за последний год, поседела, осунулась. Доводы, приведённые отцом о возможной, грозящей в дальнейшем Максиму опасности, убедили её, но душа разрывалась ночными криками в подушку.

План, задуманный мужчинами в ту первую ночь, был длинный по времени. Никто же не мог предположить, что через семь лет, Лариса так серьёзно заболеет. А ещё через полтора года её не станет. Хоронили маму на родине её родителей в районном центре в пятистах километрах от их города. Решение о перевозке тела, принял отец. В его понимании, Максиму на родине уже нечего было делать.

В те дни они были всегда рядом, много разговаривали, вспоминали Сашу и Лару, корректировали их план.

3

Иван вернулся через неделю в город и понял, что ждать больше не может. Он понял, конечно, намного раньше, но пока была, рядом Лара был и смысл, стиснув зубы выжидать. Чтобы отвести все неприятности от сына, Иван летним вечером, вышел на прямой разговор со старшим братом Лары и оставив у него в пакетике пачку денег, обратился к нему с просьбой.

- Что ты задумал, Иван?
- Да ничего, Серёжь. Просто сердце стало пошаливать, а говорят, что инфаркт может убить мгновенно. Я хочу лежать вместе с Ларой. Это далеко. А это деньги. Валюта. Пусть лежит. Понадобится – обменяешь. Нет – не протухнет.
- Да рано тебе где-либо лежать! Вы что с ума все посходили!? Такая семья была.
- Вот именно, такая семья была. Я на всякий случай, Серёжь. И у меня к тебе ещё большущая просьба – в случае чего отправь Максу телеграмму, чтобы он… не приезжал. Вот текст. Или позвони, но текст ему прочти полностью.
- Не, ты явно чё-то задумал. Вань.! Ты слышишь Вань, ты прекращай! Жизнь только начинается, мы тебя с молодой девахой познакомим. Вон, Иркина подружка мечтает о тебе сто лет.
- Пойми меня правильно, Сергей, я никуда не тороплюсь. Просто я хочу, чтобы кто-нибудь знал. Из самых близких остался только вы с Ириной. Я к вам пришёл на всякий случай. Такая вот неприятная и ерундовая пока нагрузка. Спрячь деньги и всё.
- А почему сына тормознуть? Если чё, блин, фу-ты…
- Они все…Сашкины… остались в городе, Серый. И я не удивлюсь, если кто-то из них поедет следом за мной. А я не хочу, чтоб ещё мы и Макса потянули. Он у нас вон как в гору пошёл.
- Ты всегда был умным, Вань. А я всё думал, чё вы Макса сплавили. Какой он к чёрту, нафиг, моряк. В кого?
- Он уже не моряк, Серёжь. Он дипломат. Ему наш род продолжать, но просьба тебе не трепаться без дела.
- Ты за кого меня? Это твой и Ларкин сын!
- Ну и ладно.
4

Ни как не мог срастить Иван в одну кучу четвёрку оставшихся. Пятый – Пантифик, погиб в ещё в 93-м «при невыясненных», как всегда, обстоятельствах. По слухам, напоролся на таких же горбатых.
Из четверых сделал головокружительную карьеру Седой. Он стал правой рукой, помощником и казной нынешнего губернатора. Его школьный друг – Витюня, прихватил большую часть игрового бизнеса и отпрыгнул от своих очень далеко. Видно в году 95-м была у ребят нешуточная внутренняя разборка, и каждый взял, что соответствовало его упёртому уму и темпераменту. Оглобля вот, перебрался аж в Москву, и говорят, работал в старой манере вышибания деньги и имущества под заказ. Оглобля был самый тупой и жестокий из них, и свернуть на цивилизованный путь ему было сложнее всего. Гена же превратился, наоборот, в цивилизованного строителя. Гена херачит дома в городе почём зря и прибегает к методам выколачивания, только если клиент зазевается и во время не заплатит.
Итак – трое в городе. Один в Москве.
Встречаются «зимовские» теперь не часто. Разве, что по большим праздникам и юбилеям. Трое «местных» всегда с охраной, московского – не найдёшь. Конечно не забавляла, а мучила, Ивана, такая задачка. Правда и оставлять на сына, тем более теперь, он месть свою вовсе не собирался. Главное было придумать как.

5

После нескольких месяцев логарифмических вычислений, Иван всё-таки понял, что не сможет он начать кучно. Начнёт он с Оглобли. По всей видимости, именно он пытал его сына. Во всяком случае, в его это гнусной природе. К тому же найти бывшего бандюгана, оказалось не так сложно – Оглобля легально прописался в Москве и имел даже в телефонном справочнике свой опубликованный номер. Правда ездил в свои «командировки» Иван не общественным транспортом, а загружаясь в виде третьего водителем в КАМАЗы местного оптового оператора, но шофёр Илья, был его школьным другом, и абсолютно понимал его легенду ограниченного кошелька.

- К сыну еду.

На самом деле с Максимом в Москве он виделся лишь один раз. Работал Максим сначала в дип. миссии в Штатах, а сейчас возглавлял большой международный отдел крупной российской сырьевой корпорации. По долгу службы в России Максим был крайне редко. В пятую поездку Иван вычислил основные маршруты Оглобли, в седьмую встретил вечером у подъезда. Водитель (он же охранник) уже развернул машину со двора, когда прогремели выстрелы. Догнать Ивана ему не удалось. Тот бежал через изученный им заранее лаз между гаражами, а потом через проходные дворы выскочил на Кутузовский и смешался в толпе. Дедовский пистолет он не стал выбрасывать и вечером тем же КАМазом уехал домой. Уже у обеду, его искажённый фото-робот появился на экранах телевизоров, а Оглобля проходил в информационных сообщениях, как «убитый известный банкир».

6

Затолкнули Ивана в машину, когда он возвращался с работы из котельной, недели через две. Привезли в лес. Из известных ему лиц присутствовал Витюня и Гена. Пару молодчиков-исполнителей стояло чуть поодаль. Бывшие братки решали его судьбу.

- Это же вы там были в Москве, Иван Сергеевич, сознайтесь? – начал Геннадий.
- Где, когда?
- Восемнадцатого.
- Восемнадцатого я работал. У меня дежурство было.
- Знаем, что дежурство отмечено, но не было вас на работе. Доподлинно известно, что не было.
- Не может такого быть.

Последовали первые удары.

- А оружие, где вы прячете?
- Какое оружие?
7

Прошло ещё почти с десяток лет. В область приказам президента достаточно неожиданно для местного истеблишмента назначили нового и очень молодого губернатора. Как выяснилось их земляка, с невероятно большим для его возраста послужным списком международной и прочей деятельностью. Записался Седой к нему на приём с ходу, понимая, что либо он сразу наладит с «новым» нужную линию, либо придётся ему ограничивать свои аппетиты и претензии «серого» кардинала. Как никогда долга сидел в приёмной Седой, в окружении знакомых и не знакомых ему людей. И что-то ещё ему не нравилось в этой во всей ситуации, но понять он до вызова секретаря, так и не смог.

Зашёл он в кабинет и напрягся – показалось ему, что лицо у нового губера было почему-то ему раньше знакомо. Попытался начать он разговор и осёкся… - Здравствуйте, Максим Иванович… (Ах вот почему простая русская фамилия, показалось ему, сразу знакома)

- Да, Алексей…э…
- Петрович…
- Вот мы и познакомились.

Рука Седого зависла над столом губернатора, но так и не была принята.

- Хочу сказать, что обыски в ваших компаниях начались в тот самый момент, когда вы вошли в мой кабинет. Обыски уже начались. Ребята из прокуратуры ждут вас лично в приёмной.
- Чем я вам так сразу не угодил? Мы даже не попытались поработать, Максим Иванович. В чём я перед законом провинился?, - пытался втянуть губернатора в разговор Седой.
- Провинились? Понимаете, я ждал этого момента очень долго.
- Ждали?
- Вы же не ошиблись, Алексей Петрович. Или лучше, как общепринято губернии и городе, некто Седой. И я вам в большей степени не новый губернатор, а брат Саши Кузнецова, убитого вами и вашими дружками. И сын Иван Сергеевича Кузнецова, тело которого до сих пор ещё не нашли.
- А я здесь причём?
- Вы? Вы и ваши дружки – подельники, будете отвечать за свои преступления перед законом. И за экономические преступления тоже. За всё.
- Какие подельники?
- Из мне известных, Виктор и Геннадий. Они кстати уже дают первые показания и, как говорят, упомянули вас не один раз.

Речь у Седого начала отниматься, но по привычке своей он попытался ещё съёрничать.

- Вы и с президентом наш вопрос согласовали?
- И с президентом. Иначе я бы суда не приехал. И для того, чтобы свою семью положить наконец-то вместе. Пусть и достаточно поздно.

Теперь речь у Седого окончательно отшибло. Он поплыл, начал разворачиваться и увидел, как за спиной открывается дверь, такого знакомого ему в последние годы, кабинета.

  наверх