на главную Антология
живописи


Антология
поэзии



Андрей
Сокульский
 

О себе
Книги
Проза
Публикации
Стихи
 'А-клуб'
Фото
События
 Инсталляции 
  |
  Дневник
 
Полезные ссылкм   

ДНЕВНИК

12.05.2007
два Мастера
1046
Так и пришлось мне вести их вечер. Я и не
отказывался, хотя голова болела жутко, слова с
трудом из неё извлекались. Хорошо, что есть
возможность «отбатрачить» вдогонку на сайте.
Возможно, кто-то из них прочтёт.
Юрий Григорьевич Проскуряков – человек
энциклопедического склада, знаток истории,
живописи, поэзии и огромного количества людей в
городах Саратов, Москва и далее везде, наконец-то
под давлением друзей, решился на выпуск первой
книги стихов «плачи и голоса заживо погребённых» с
графикой замечательного саратовского живописца
Владимира Алексеевича Солянова. О Юре и его книге,
я уже писал совсем недавно. Книга удалась и
представляет собой три главы невероятно плотного
по образам и решениям текста.
В галерее студии «Река» мы сделали
экспозицию масляных и акварельных работ Солянова,
в зале поставили огромные, лаконичные абстракции
мастера, на протяжении выступлений на экране
телевизора с дисков в произвольном порядке
появлялась графика художника. В конце этого месяца
Владимиру Алексеевичу исполняется восемьдесят.
Юрий Григорьевич недавно прошёл свой
шестидесятилетний рубеж.
Читали стихи, говорили о живописи. В конце
неожиданно согласился и взял слово художник. Он
говорил не много, но от него исходила сила и
спокойствие пожившего и провидевшего человека.
Владимир Алексеевич отрабатывал несколько
десятилетий зарплату, работая реставратором в
Радищевском музее, рядом с Гущиным, Аржановым…
Возможность творить, оставалась по выходным и в
отпуске.
- Нас было пять не признанных художников. Если бы
мы не помогали друг другу, то не состоялись бы…
Мощные прямые не провинциальные формы
абстракций. Энергетика молодых картин и мудрость
Мастера. Невостребованность при Советах и
негласное забывание после. Я задавал ему,
извиняясь, вопрос в приватной беседе в машине.
- Нужно ли так долго?
- Пока есть идеи – имеет смысл.
Мы вышли вчетвером из студии последними.
Было уже поздно, но Солянов отказался от
возможности доехать до дома.
- Мне здесь не далеко. Я пройдусь.
Он тепло нам улыбнулся, все крепко
попрощались, и я повёз в беседах обо всём
Проскурякова с женой Витой через двухкилометровую
Волгу на окраину Покровска.
 
12.05.2007
мой друг художник и моряк...
1045
Мой товарищ из школьных времён Женька, пригласил
меня сегодня вечером в гости домой…на яхту. Он
живёт на ней всем семейством с женой и тремя
детьми уже полгода. Живёт и попутно доделывает.
- Что взять с собой? - спрашиваю Женьку по
телефону.
- Кофе. Остальное всё есть.
Мы обошли, облазили тридцатиметровое
сооружение с рассказами ваятеля и изучая на стенах
фотографии начала строительства.
В длинном бортовом коридоре лежат картины
кораблей. Женя - художник, фотограф, клипмейкер
явно не провинциального масштаба.
- И ты на самом деле на ней куда-то поплывёшь?
- Поплыву. А зачем я её тогда строил?
Его цель уйти на яхте года через два в
нейтральные воды Средиземного моря и продавать в
там свои великолепные картины. Мне же до этого
нужно успеть осуществить с ним несколько
творческих проектов. Возможно, тогда заслужу и
Женя возьмёт меня с собой… юнгой? Хотя о юнгах он
давно и серьёзно позаботился сам.
 
12.05.2007
взрослая маска утра
1044
Рябь набежавших волн лица за мифическим катером.
 
11.05.2007
Ещё раз о войне (беседа о ВО войне с Игорем
Алексеевым 9 мая 2007 года, часть первая)
1043
Я еду со своими «стариками» на дачу. Владимир
Иванович, рассказывает мне о фотографе-марийце
(мама и В.И жили в юности Йоашкар-Оле),
ослушавшемся приказ не снимать момент подписания
капитуляции. Та фотография с маршалом Жуковым
обошла все газеты Европы, а фотограф, будучи в
звании майора мог бы явно пострадать головой. Но
на фоне Победы его тогда простили. Как известно,
Акт о капитуляции был подписан 8 мая в 22.43 и
Европа празднует годовщины Победы в отличие от нас
на день раньше. «Большой санный путь» о котором мы
говорил Игорем в прошлом интервью, простирается от
нас в разные, в том числе и временные, стороны. Мы
не белые вороны – мы так живём: далеко от всез и
по своему.
9 мая, когда война на бумаге была закончена,
наши танки освободили Прагу. Но сегодня ближе к
вечеру тех же чехов мы подвергнем разгрому… на
хоккейной площадке. Времена меняются, но 9 мая мы
никому никогда не проигрывали. Даже
братьям-славянам. Я же, после первой утренней
выполненной миссии, по ходу в город, заехал
поговорить с поэтом о далёкой войне. Игорь начал
без подготовки.

- Я думаю о войне с детства. Сначала восторженно
детскими мозгами, прочищенными советской
пропагандой. Тогда я ненавидел фашистов и считал,
что наша Родина – великая страна.
Но шок произошёл рано - в тот момент, когда я
узнал реальные наши и немецкие потери. В этот
момент меня просто ударило. Так не бывает!
Наступающая сторона всегда теряет больше народу,
чем обороняющая. Были бы потери один к одному, ну
на худой конец – один к двум, но когда разрыв
между погибшими в разы. Когда я узнал, что
красноармейцы сдавались в сорок первом армиями,
дивизиями. Произошло прозрение - существовало
какое-то страшное предательство.
Возьмём простой пример. Танковая стратегия.
Уничтоженный перед войной маршал Тухачевский,
призывал к созданию больших танковых корпусов.
Сделано было с точностью наоборот – танки были
рассеяны мелкими группами по подразделениям. В
результате немцы со своей лобовой тактикой
железных клиньев захватили половину европейской
части Советского союза.
Мы могли бы сохранить огромное количество людей.
Страшное досада и разочарование от этой ужасной
ошибки, живут во мне до сих пор. И отсюда тот
страшный вывод, который мы делали в одном из наших
интервью – России могла бы иметь сейчас совсем
другое население (на 100-150 миллионов больше) и
совсем другую страну.
- Отрицательная прогрессия потерь через два-три
поколения…
- Совсем другая страна! Добавь к этому гнусавую
политику советской верхушки в течение нескольких
десятилетий ссылавшихся по любому поводу "к
последствиям войны". Германия давно
восстановилась, а мы оставались и должны были себя
чувствовать убогими людьми. Человек не мог
построить себе дом. Я не мог...
- Игорь, а если мы попробуем сделать допущение,
что советская армия не подверглась до войны
сталинским репрессиям?
- В истории не надо ничего допускать. Мы
потеряли традицию воспитания офицеров, генералов,
главнокомандующего.
- Не забудь, что в короткий срок вместе с
Гражданской, мы дважды эти традиции теряли.
- Будённый, который бросал своих кавалеристов с
шашками наголо на танки… Жизнь глупого
необученного лейтенанта на войне длинной в три
минуты… Учить было некому.
Как могла победить безголовая армия? Если
говорить в историческом аспекте, то в сорок
первом, мы войну проиграли, потому что проиграли
будущее России. Не забывай, что тех же
освобождённых из плена солдат и офицеров, после
войны загнали в свои лагеря.
- Чудовище и иже с ним, унизил свой народ
многократно!
- Не будем о нём.
(Все известные мне реплики Игоря о Сталине, если
объединить приближаются к понятию недоделанного и
мерзкого человека.)
- Лучше о немцах. Парадокс в том, что и они не
были готовы к войне. Проще всего это понять по
танкам и другому вооружению немцев. Они работали
на старых машинах.
- Но большего катализатора для создания новой
технике, чем сама война не существует.
- Согласен, Андрей. Миф о том, что «Тигры» и
«Пантеры» достойные машины для тех, кто не знает,
что армию немцев долго тянула "рабочая
лошадка" Т-4. Немцы испытали шок о встрече с
броненепробиваемыми Т-34-ками. Но их было мало. И
они были рассеяны.
- А почему именно танки всё время? Ты, сын
лётчика…
- Я рассказывал тебе раньше, что в детстве,
перечитал очень много в библиотеке лётного
городка. Не сказки, не художественную литературу,
а техническую информацию о вооружении. Я знал, как
устроены гранаты, пистолеты, автоматы и т.д. Но
танки второй мировой войны произвели на меня
неизгладимое впечатление. Как первая любовь. За
танками шла авиация. Я знал все особенности
самолётов до деталей.
- Вернёмся к немцам?
- Стратегическая ошибка упование немцев на план
блицкрига, мне до сих пор не понятна. Обладая
мощнейшим интеллектом генеральского корпуса и не
подготовиться к возможности увязнуть в русскую
зиму?
- Удивительно, что не были глубоко просчитаны
другие варианты?
- Удивительно, что их не было!
 
11.05.2007
Ещё раз о войне (беседа с Игорем Алексеевым 9 мая
2007 года, часть вторая)
1042
- Я попробую, Игорь, наши предыдущие высказывания
немного объединить: две страны, в одно и тоже
время, расширяющие свои территориальные и
политические притязания на мировое господство, две
страшные чумы на планете – фашизм и коммунизм, с
двумя маленькими безгранично самолюбивыми и
деспотичными царьками, подошли в сорок первом году
прошлого столетия по-разному, но до конца не
подготовленными, к главному сражению…
- Ты прав, коммунизм в сталинской обёртке мог
казаться миру даже опаснее, чем фашизм. Меня
удивляет сейчас только одно – степень крайнего
ожесточения друг к другу немцев и русских. Две
умнейшие нации с глубокими культурными основами,
создавшие в поле мирового разума огромное
количество… всего, опустились до уничтожения
уровня аборигенов. Чем всё закончилось? Победой
одного зверя над другим?!
- А сейчас, через шестьдесят с лишним лет, Россия
извлекла какие-то уроки от тех четырёх страшных
лет?
- По окончанию войны мы обладали самой
совершенной армией в мире. Не беря в расчёт
американскую атомную бомбу. Против нас они бы её
никогда не применили. Никогда и ни за что – они не
сумасшедшие. Танки же у американцев были никакие.
Хорошо обученная пехота была только у нас, да и у
немцев. Естественно, до разгрома. Только наши
воины могли окапываться в ровном поле и
отстреливаться до последнего патрона.
Россия вышла из войны с самой сильной армией
мира, но у меня с ней сейчас связаны крайне
неприятные, горестные и тяжёлые ассоциации. В этой
войне мы проиграли страну, Андрей! Но нам
показалось этого мало, и с помощью страшных
ненужных репрессий, мы окончательно её ослабили.
Немцы же просчитались не только от наличия
однобокого плана. Они наивные думали, что их будут
встречать объятиями на «освобождённых»
территориях, а они попали на повсеместную
партизанскую ненависть в «захваченных». Они
освобождали Россию от коммунизма, так же как мы
после Европу от фашизма.
- Мы говорим не о нациях, не о людях, а о
параллельно существовавших жутких строях?
- Именно. Русские и немцы – воины, подтвердившие,
что достойные уважения. В отличии, например, от
французов под предлогом сохранения страны,
покрывших себя вечным позором. Майонезники. Сдать
страну – это позор!
- Не по дартаньянски... А у тебя осталось
впечатление от детства, когда ты сожалел будучи
мальчишкой, что в той войне не поучувствовал? Это
сейчас мы понимаем, что это было четыре мрачных,
голодных…
- Истерических…
- Четыре мрачных, голодных и истерических года.
В этот момент к нам подошла жена Игоря, Татьяна,
и я адресовал ей последний вопрос.
- А как вела себя православная церковь в эти
годы?
- Правильно. Он поддерживала русских воинов. К
тому же получила некоторое послабление: были
открыты приходы, из тюрем были выпушено некоторое
количество священников. Помнишь, известнейший
эпизод обороны Москвы, когда Сталин разрешил
облететь на самолёте вокруг неё по всему периметру
с Чудотворной иконой Владимирского монастыря. И
сразу после этого ударили тридцатиградусные
морозы. Техника немецкая встала, войска помёрзли.
Игорь тут же добавил.
- Техника встала, потому что была заправлена
летним маслом.
Надо сознаться, что в расшифровки этого интервью,
я попытался убрат, все длинные рассуждения Игоря о
преимуществах или недостатках нашей техники
(прежде всего артиллерии и танков). Его удивления
на разные темы.
- Странно, как они сражались по узким улочкам
Германии? Они же, и это видно на военных
фотографиях, железные кровати от снарядов от
"фау" вдоль по корпусу приваривали.
Я оставил на время в своём архиве рассуждения
Игоря о своевременной переделке колёсных А-20 («с
нашими-то дорогами») на Т-34. Или об идентичной
смелой пехотной тактике уничтожения немецкими и
нашими солдатами, танков, посегментно:
«гусеница-пушка-экипаж»…
Мы говорили с ним о двух параноиках, правящих
своими странами в тяжелейшие годы.
О странном, но и логичном ходе истории. Об
уникальном опыте России по созданию тяжелых
танков. Мы брали дальше и шире. И было понятно,
что каждая тема требует дополнительной проработки
по книгам и времени написания. Возможно, мы
вернёмся к этим темам позже. Возможно, что скоро.
Четыре истерических года и память десятилетий.
- Война – это сгусток страха, Игорь.
- Не было бы новой войны, Андрей.
 
11.05.2007
не вошедшее в интервью с И.Алексеевым (9 мая)
1041
Кусать больных не стоит. Можно заразиться!
 
11.05.2007
не вошедшее (2) в интервью с И.Алексеевым (9 мая)
1040
Разница есть: сказать своё мнение, а после этого "хоть
убивайте", или же убить, но не дать сказать.
 
10.05.2007
маска усталости
1039
Парализация, ввинченными кратерами в череп глаз.
 
10.05.2007
привычка
1038
Пока я не выпил кофе, меня ещё нет.
 
10.05.2007
маска боли
1037
говорят лицо, формирует жизнь
почему у моего оптимиста-героя
маска боли
 
10.05.2007
Пашкин сюжет с элементами бескультурья и
национализма
1036
Они зашли в продуктовый магазин не во время: мой
школьный товарищ Пашка, два «азика» и два молодых
парня с девицей. Было семь часов вечера, 9 мая.
Средних лет продавщица попросила всех замолчать –
по радио объявили «Минуту молчания». «Южные»
остановились сразу, Павел выключил связь по
телефону (это был я – я замолчал под тикающие
часы метронома на трассе), а молодёжь
утихомирилась лишь после третьей попытки, когда
вышел охранник и рявкнул на них басом.
Дальше можно было бы придумать всякие
продолжения, но мне почему-то захотелось назвать
этих русских молодых людей «эстонцами".
 
09.05.2007
пример, или письмо Сергея Зоткина
1035
Многие вещи из дневника я печатаю на
"Литсовете" и не редко вокруг них
происходят небольшие дискуссии, идут письма.
Симпатичный кубанский поэт Сергей Зоткин, прислал
мне на "дождь" свою вещь, и вместе со
своим ответом я решил здесь один раз в перехлёст
показать, пример переписки (отсылать повторно его
на "Литсовет" я не буду).

Зоткин С., 10.05.2007 00:05, [ Ответить ]
у меня есть такая вещица:

кто такие импрессионисты
может ли кисть
быть опущена в момент истины
уловим ли момент перехода
дня в ночь и обратно
мне хорошо думать когда за окном дождь
когда лица прохожих похожи на светлые пятна
в такие минуты я выражаюсь невнятно
или просто молчу как индейский вождь
никакой фальши
мне достаточно кода
если ты написал
«зима слилась с зимой. сплошное время года»
я буду читать дальше

вишь, почти совпали. )

Сокульский А., 10.05.2007 06:29 [ Редактировать ]

Да, мы из одной оперы, правда не знаем, что это
кроме обязанности каждый день в неё приходить
даёт, соберутся ли зрители, придёт ли дирижёр,
одобрит ли он нас - свои партии в гуле событий мы
написали сами и теперь мучаемся от ощущений, что в
них полно неточностей и изредка их исправляем...
 
09.05.2007
дождь, или писательский эгоизм
1034
Для писателя дождь - самое удобное время. Не
только ты, а никто другой, лишний раз не рискнёт
блуждать по городу, по дачам и пляжам. Стучишь
себе не торопясь по клавишам компьютера и не
завидно.
Здесь я опять вхожу в жесткое противоречие с
недовольным (в себе) бизнесменом, который знает -
в непогоду хороших продаж не жди.
 
09.05.2007
архив
1033
Целый ящик документов, грамот, поздравлений из
забытых времён моей прошлой жизни. Выкинуть сразу?
Найти место для его вечного хранения. Может быть
когда-нибудь… Куда сваливаются основное количество
архивов ненужных вещей после? Выкидывают на
свалку.
Было бы здорово создать музей чужих
архивов с правом обратного забора вещей
родственниками ушедших (за такое право взимается
минимальная денежка). Музей ненужных вещей,
разобранная по полочкам мусорка: огромная,
растущая, ежедневно пополняющаяся…
Можно условно разделить вещи по времени:
семидесятые, девяностые, конец девятнадцатого
века, семнадцатый век целиком… Или по бесчисленным
разделам.
У театралов некоторые вещи были востребованы, у
киношников…
Ладно, опять отвлёкся. Что делать с этим
ящиком?
 
09.05.2007
Макар Никонович
1032
В семидесятые-восьмидесятые мы жили над ними. Мы
на пятом этаже, он с Екатериной Ивановной на
втором. Несмотря на приличную разницу в возрасте,
мама как-то душевно и близко сошлась с ними и
каждое девятое мая мы сидели с ней у них за
столом.
Макар Никонович надевал свой парадный
китель, и мы слушали рассказы о войне. Он служил
техником на военном аэродроме. Бог его миловал –
не немцев, не летящих мимо снарядов, он не видел.
Но знал много и был начитан: ему теперь
приходилось часто выступать перед школьниками.
Для меня они олицетворяли размеренную
советскую полунищую старость вдвоём и
недосказанность. Он говорил о чужих боях, о чужих
полётах. Он ненавидел происходящую серость вокруг
и ничего не мог сделать.
 
1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 | 142 | 143 | 144 | 145 | 146 | 147 | 148 | 149 | 150 | 151 | 152 | 153 | 154 | 155 | 156 | 157 | 158 | 159 | 160 | 161 | 162 | 163 | 164 | 165 | 166 | 167 | 168 | 169 | 170 | 171 | 172 | 173 | 174 | 175 | 176 | 177 | 178 | 179 | 180 | 181 | 182 | 183 | 184 | 185 | 186 | 187 | 188 | 189 | 190 | 191 | 192 | 193 | 194 | 195 | 196 | 197 | 198 | 199 | 200 | 201 | 202 | 203 | 204 | дневник