на главную Антология
живописи


Антология
поэзии



Андрей
Сокульский
 

О себе
Книги
Проза
Публикации
Стихи
 'А-клуб'
Фото
События
 Инсталляции 
  |
  Дневник
 
Полезные ссылкм   

ПРОЗА

ПЕТРОВИЧ



все рассказы
 

Если жить в месте с хорошей видимостью на берег, в километрах ста – ста с небольшим выше Пылевограда, почти каждое утро, можно воочию лицезреть желто-коричневое облако, лениво тянущееся вдоль реки. К нему уже давно привыкли, как привыкли сарайские к своим прыщавым и бледным лицам. Как привыкли в Сарайске и окрестностях, не разводить больше кроликов по причине их поголовного мора. Как привыкли, жизнь человека, превышающую здесь шестидесятилетний порог, воспринимать, как очень длинную, а по этой причине и состоявшуюся…

Петрович никогда не жил в Сарайске, но в бытность своего губернаторства посещал и этот городок исправно. Он вообще в свою бытность, был руководителем активным, почти все охватывающим, большим любителем без предупреждений залезть в самые углы, покричать на растерявшихся холопов и пощупать «деревню» за женские груди в банях. Сегодня, ему, крепкому пенсионеру, с нешуточным достатком, принесли ужасную весть: тяжело заболела его единственная дочь. Если добавить к этому, что два года назад от рака умерла его молодая жена (старая-то спилась уже давнёхонько). Если не забыть, что его единственный сын, так и не ушёл, не сумел оправиться от наркуши... То получалось, что мог он оставаться в свои ещё крепкие шестьдесят с хвостиком, абсолютно один.

Долго думал он по известию, в угрюмости ходил по своему предвесеннему сумрачном лесу, потом резко вернулся, махнул залпом три рюмки хорошего француского коньяка, решительно пошёл в кабинет и поднял вертушку. Действующий оказался на месте.

- Слушай Глеб, - начал он без предисловия, народ-то мрёт. Онкология-экология всех задрючила. На Пиханах выбросы, говорят, лишь увеличиваются...
В реке – купаться уже нельзя. Я ж за тебя, голосовал тогда, Глеб... Ты что-нибудь делай!

В трубке была небольшая заминка. Всего двухсекундная пауза, после которой, красивым баритоном Глеба трубка ответила.

- Ну, во-первых, Петрович, ты за меня не голосовал. И не прибили вы меня тогда только потому, что просто не могли перекрыть все возможные варианты выбора президента. Во-вторых, я работаю, возможно, не больше тебя, но стараюсь. Знаю, что и дочь твоя вчера получила неутешительные анализы. Отправляй её срочно в Израиль. Там могут спасти. Скажешь помочь деньгами, информацией – нет вопросов. Поможем. Я своих вообще стараюсь в Пылевоград не пускать. Живут они на Белых песках и пусть себе живут. И тебе никто не мешал всех давно подальше отправить. Кстати, и это третье, Пиханы появились здесь в твоё правление. Об том твоём великом откате до сих пор в городе и выше ходят легенды…
- Не было там никакого отката, - попытался огрызнуться, но не очень уверенно Петрович.
- Тем хуже. Не было и не надо! Не об этом речь. При тебе же всё это говно состоялось?! А теперь через Пиханы, федералы деньги и грязь всякую прокачивают. И мне с ними не справиться. Моща тонка. Я даже пытаться не буду!

Зависла пауза, и надо знать Петровича - он не стал дожидаться, и раньше Глеба трубочку положил. Вот так, пидор, непонятливый... Расстроился он конечно ещё больше. Помочь, видите ли, ему хотят. Одолжение сделать! Спустился он после разговора в огромный свой подвал-тир, зарядил с десяток гладкоствольных винтовок, подготовил к работе парочку автоматов...
Подумал, покурил сигару, поговорил с оружейником... и стрелять не стал. Выбрался на лифте наверх. В лес больше не пошёл - походил по саду. Погода неожиданно изменилась - в саду появилось радостное весеннее солнышко. Петрович размял широкими махами свои корявые ручищи, толкнул пару раз в зимнем саду лениво штангу, и пошёл неторопливо, но и немного тяжело в направлении бассейна с рыбками – выпить перед обедом небольшую рюмочку любимого коньяка.

  наверх