на главную Антология
живописи


Антология
поэзии



Андрей
Сокульский
 

О себе
Книги
Проза
Публикации
Стихи
 'А-клуб'
Фото
События
 Инсталляции 
  |
  Дневник
 
Полезные ссылкм   


         Прыщи

Колокольчик мусорки динь-дон,
бельевых прищепок щелк щипцы,
был когда-то новый старый дом,
"стариками" стали щас юнцы.
 
Голубиным пёрышком чердак
и свечным огарочком подвал
с отрочеством заодно пропах,
заодно с пацанством провонял.
 
Серые дешевые джины,
маек самопальный трафарет.
Старший брат у Слоечки мясник,
старшая сестра моя – проспект.
 
У Сырка – рубашка из цветов,
в школе вспомогательной братан,
и на Вы родителей-ментов
называет красавец Курган.
 
Мужики за теннисным столом
смачно глушат марсалу козла,
и пенсионерки всем двором
у лотошного толпятся у стола.
 
Тополя поднялись выше крыш,
вязы распростерлись вполдвора,
и с березок – что без них дворы –
серьги обрывает детвора.
 
Впрочем, это все не так, не то -
Слой, Курган, Сырок и Рыжий (я)
лезем на чердак и там, пардон,
режемся в "говно и короля".
 
Пункт приема пузырей – подвал,
рядышком – по женской части пункт,
ничего никто не объяснял –
сами долбим детства скорлупу.
 
Колокольчик мусорки динь-дон,
по белью прищепки щелк да щелк,
пьет запоем Слоечкин батон,
батя мой к другой жене утёк.
 
В коммуналке не уснет Сырок,
потому что после "Слав, ты спишь?"
возится в углу большая мышь,
громыхает душный шепоток.
 
А Кургану сдерживает шаг
в наш шалман родительская власть,
но Слою известно все же, как
в детской комнате идут его "дела".
 
Впрочем, это всё не то, не так.
вот пошел бутылки я сдавать –
и за рупь, что укроил, в пятак
бьёт меня моя толстуха-мать.
 
Белый-белый с тополих летит,
черный-черный над губами пух,
велик по двору с ленцой люфтит,
и девчонки крутят хулахуп.
 
И цыганка клянчит у дверей,
глаз-жучок сверкает над плечом,
и шобольник платит во дворе
за тряпье стиральным порошком.
 
И татарин искры с наждака
высекает ножиком в теньке,
под платком под носовым башка,
с узелком на каждом уголке.
 
То ль гитара за окнами хрипит,
то ль к губе чинарик пристает –
по двору белье, как пух, летит,
колокольчик мусорки поет.

1984

(Волга. 1990. №5)




         ***

                     М.С.

умна ли ты уставшей правдой двое
не впору ль шарить среди ночи по
зияющему стылой маетою
простору где и я тебе слепой
 
сыта ли ты уютной догмой мелочь
которая мелькая мельтеша
чужому дяде тетя наболела
а мне тебе ее разбой тишайш
 
проста ли ты усердным утешеньем
о тополином стоне темноты
нашариваньем в этом мельтешеньи
утешна ль ты

1986

(речи бормочущего)




         ***

                     О.Р.

когда кончался кофе в арлекино
иль налит был в граненые стаканы
и слабого взаимодействья в силу
разлученных с собой самими знаков
алфавита эллинского но по
менандру и шекспиру и в транскрипцьи
метафизической эдгара скажем по
которые одни имеют спины
в стекле особенно же в гранях и другие
в воде доведенной до стадии кипенья
плюс прах кофейный потому и тиной
палеонтологического эля
предметы эти столь не андрогинно
совокупляющиеся по воле
печеньем женщин пахнущих плюс авто-
матической для саксауловарки
парящей установки впрочем волю
льзя ль приписать бездушному устройству
вопрос который и поныне многих
не самых глупых мудрецов займет
(случай с фарфором всякий сам поймет)
немного отдают тогда казалось
все наконец-то



(Вестник новой литературы. 1994. №7)



       байрон в горбольнице

он в белом как в плаще халате
ему же из открытой двери поясница
а из другой ключица
стеклянной трубки булькает и кстати
белеет подоконник где больница
то металлическою смертию кровати
ту лужей хлорки длится
то теткою в окровавленной вате
 
он весь в кудрях и югославских сапогах
ему же из открытой двери поясница
а из другой ключица
стеклянной трубкой булькает и кстати
белеет подоконник где больница
то металлическою смертию кровати
ту лужей хлорки длится
то теткою в окровавленной вате
 
он подбородок вверх улыбкой тонкой
ему же из открытой двери поясница
а из другой ключица
стеклянной трубкой булькает и кстати
белеет подоконник где больница
то металлическою смертию кровати
ту лужей хлорки длится
то теткою то новое лицо
выходит на больничное крыльцо



(Вестник новой литературы. 1994. №7)


         *** 


когда я тоже в аварийных событиях ход
то во-первых не я а в остановившихся не-?-бытия
значит в осадок со выпадает и этот ход
возвращает расклад но только расклад на я
и вот это без протяженности тяжести и волны
с чем два фона мы выбирающие по моде
между цепью и бляхой (но в пределе вольны
каламбур уловить лишь и продолжить вроде
ничего не случилось принимать это в кофе
в желаньи все хорошенько обдумать в тех
тихих улочках сна где потерян не по фи-
гу ни гу-гу эхолота) каких же вестей
ждать еще от где всё лишь поиск предлогов
перетасовка сквозная и в несчётных сквозь
только движенье стяженье перепады токов
вероятность оси на которой отложено что это не ось
  


(речи бормочущего)





         1913

в общем-то надо голову зажать руками и надеть стальные
                                 намудники
и всем быть настороже потому что скоро – не об этом ли всё?
нет нет улыбаться нужно и обнажаться у-у какой худенький
мы откормим тебя и засексуем и будет сладок наш сон
 
а пока тебе и мне на работу и даже худенькому вкалывать
а потом хорошая книжка мысли о книжке беспокойные сны
где приходится ближним к сожалению бошки проламывать
и над какой-то блядёшкой захлёбываться полукилом слюны
  


(речи бормочущего)




        ***

как он держится на
покатой земле
идёт по дороге
молчит
 
не тем ли
что в этом немного
столь много
хвалы
и молитвы
 
хвалы
этому держится на
покатой земле
в этом самом самом
держится на
покатой земле
 
молитвы
об этом идет по дороге
молчит
в этом самом самом
идет по дороге
молчит



(Вестник новой литературы. 1994. №7)



         ***

не скажи
молчи
не тебе говорить
помолчи
не говори ничего
и не говори

 
скажи как есть
не молчи
скажи пожалуйста
молчишь?
ты будешь говорить или нет?
в молчанку будем играть?
ты у меня заговоришь
что ты сказал?
скажешь тоже
поговори у меня
разговорчивый

 
говоря откровенно
теперь я могу сказать все
не могу молчать
так сказать
вот что я тебе скажу
как это сказать по-русски
честно говоря
это как сказать
 

так и сказал?
говорят
сказано тебе
что тут скажешь
нечего сказать



(Волга. 2009. №9-10)





       нестихи

когда так мало происходит
когда так много говорят
о том как много происходит
 
когда так мало говорят
о том, что мало происходит
а много только говорят
 
тогда все меньше говорят
откуда это происходит
 
тогда все больше происходит
того о чем не говорят

1989

(Саратовский листок)