на главную Антология
живописи


Антология
поэзии



Андрей
Сокульский
 

О себе
Книги
Проза
Публикации
 'Стихи'
 'А-клуб'
Фото
События
 Инсталляции 
  |
 Дневник
 
Полезные ссылкм   
обложка книги Е.Степанова - 'Люди, разговоры, города'

ОТ АВТОРА

Я пишу о себе. Я пишу о других - о талантливых и хороших людях. Я пишу, как мой великий учитель Джамбул Джабаев, о том, что вижу и слышу.
Надеюсь, я пишу не только для себя.

Евгений Степанов

 

Андрей Сокульский

***

Поэт Андрей Сокульский (он же предприниматель, меценат и соучредитель журнала «Дети Ра» Андрей Руфанов) поехал на литературные чтения в Иваново.
Там разговорился с одним поэтом.
Тот говорит:
- А Вы не боитесь, Андрей Николаевич, что Ваш журнал скоро выдохнется, ведь в провинции не так много интересных авторов.
Андрей:
- Авторов найдем. А кто ссыт, тот погибает.





***

Разговаривал по телефону с поэтом Андреем Сокульским. Я высказал такую бредовую теорию:
— Со временем людей научатся клонировать по одному стихотворению. Поэты это понимают. И поэтому так активно творят.
Андрей удивился, задумался. Потом согласился со мной. Но добавил:
— Я думаю, что все-таки клонировать будут не по одному стихотворению, а по совокупности написанного...
В общем, посмеялись.

Алексей Хвостенко

***

Умер Алексей Хвостенко. 14 ноября мы отмечали День его рождения. Выпили по рюмочке. За столом в Зверев-центре были Андрей Сокульский, Лешина дочка — Вера и я. Он вносил правки в пьесу «Пир», которую передал для «Детей Ра». И вот декабрь. И Леши нет. Хвост был уникальным художником. Настоящим гением. И что удивительно — хорошим человеком. Я ни от кого не слышал о нем дурного слова. Масштаб дарования — фантастический. Поэт, бард, режиссер (он накануне смерти договорился в Москве, что будет ставить в трех московских театрах свои пьесы), художник, скульптор.

В 1991 году в Париже я спросил у него: «Кем ты ощущаешь себя прежде всего?» Он ответил: «Я прежде всего художник». Я видел, как он работает. Там, в Париже, в знаменитом сквате, я был счастлив помочь ему в качестве простой физической силы — что-то поддержать, за чем-то сходить. Ни к кому другому в подмастерье я бы не пошел. Хвост работал с крупными формами, самозабвенно и отрешенно. Он был невероятно трудоспособен. Он был молчалив. Абсолютно добродушен. С теплотой отзывался о своих старых питерских друзьях — Иосифе Бродском, Косте Кузьминском... Ни о ком не говорил плохо. Толерантность была у него в крови. А кровь, кстати, была, как это часто случается у гениев, смешанная. Отец — полуукраинец, полуеврей. Мама — полутатарка, полурусская. У Хвоста осталось четверо детей. Двое — младших — от иностранок. Хвоста любили все. Умирать он не собирался. За несколько часов до смерти он написал письмо своей гражданской жене Лене Зарецкой с просьбой приходить к нему побыстрее и принести — если можно — лекарства. Он собирался выписываться.

Врачи спросили у него: «Вам удобно?» «Да, мне удобно. Большое спасибо». Это были последние слова Алексея Хвостенко. Через несколько часов он умер во сне. Диагноз врачей такой — сердечная недостаточность, онкология правого легкого и пневмония.

  наверх