на главную Антология
живописи


Антология
поэзии



Андрей
Сокульский
 

О себе
Книги
Проза
Публикации
Стихи
 'А-клуб'
Фото
События
 Инсталляции 
  |
  Дневник
 
Полезные ссылкм   

ПРОЗА

ВЧЕРА



все рассказы
 

Утром мне планово выдирали зуб. Точнее то, что от него осталось. Четвертая анестезия за пару неполных недель и маленький беленький кусочек в руках доброго врача-умельца.

- Они у тебя очень глубокие.
- Это как-то влияет на продолжительность жизни?

Мы посмеялись, а я в пути до офиса продолжил думать о друге. Если ему сегодня вырежут всю дрянь, лучше и не представлять, как ему выходить в мир обратно. Твои выбитые на футболе пальцы (болит, собака) и ноющая память о сорока лет присутствия в организме белого братца, нет ничего по сравнению… Фу ты, лучше не думать.

В офисе немного досталось моим крепким менеджерам. Как оказалось далее в течении дня "попал под раздачу" молодой строитель нашей бани, сын, брат, а к вечеру, отчасти, жена. Главное, что все получается, как бы по делу. Без фанатизма, но когда-то я должен был это сказать. Единственный, кто вызванивался мною с утра, и был обласкан крупными штрихами уважения и любви на телефоне – мой тренер. Степанычу исполнилось, аж, шестьдесят, и он дал мне возможность позабивать на зеленых полях вдоволь в достаточно зрелом возрасте.

- Андрюшка, дорогой мой (это он всех так, я не сомневаюсь), будешь сегодня вечером?
- Коач, я реально палец выбил. Он черный весь.
- Все понял. Большие пальцы – большая проблема. Но учти, что я на тебя рассчитываю.

Хорошо, когда на тебя рассчитывают. Это окрыляет. От ноющего дурацкого состояния в голове я попытался спрятаться домой – пора уже иметь написанный сценарий на воскресенье, но рука не строчит, а костяшка «не варит». Вечером. Когда вечером?

В офис пришлось вернуться. С такими же тремя 40+ (да, что там - под пятьдесят всем)преклонными оптимистами на два часа назначена планерка по делу нашего счастливого будущего. Бизнес-идея вынашивается второй год, а будущее ждет с золотыми слитками и вдохновенной работой (скорей всего, наоборот, с возможным отсутствием слитков). И я давно так смачно в удовольствие не формулировал выводы точно и с матом. Но все же по делу? Я извинился, и все согласились - валяй, сегодня, мол, можно.

Акценты расставлены, и народ свалил. Поеду-ка я в клуб. Сделаю хоть массаж, раз тренироваться не успеваю. Да и не могу в таком состоянии. Чтобы попасть на полчаса в руки мастера (если точнее, то мастерицы), нынче нужно провести по часу до и после в пробках. Хорошо, что умные люди придумали телефон, и многие вопросы удалось решить, не выходя из машины. В частности обнаружилось (балда), что у твоего нового партнера день варенья. Хорошо, что это умная женщина. Так не бывает?! И тебя реально местами понимают.

- У меня остался час на наш сценарий, а вечером, ты же знаешь, нам нужно на январь отобрать команды.
- Ну-ну. Отбирай.

Это правда. В последние годы я стараюсь или молчать, или говорить правду. И жить со мной не очень-то удобно. Как там моя любимая? Мы говорим на телефоне о нашей маленькой, и всяких пустяках. Кто-то там ее сегодня «подрезал». Жалко, что мгновеннная телепартация в пространстве еще не отработана – ох, как нужна сегодня жертва.
- Это «темненький». Они ко мне, ты знаешь, липнут. Лет тридцать пять – юнец. Но здоровый!
- Скажи ему, что я уже выехал.
- Кто тебя будет ждать? Оппонент твой расстворился.

Ок. Далее - сценарий. Продвинулся на три строчки. Пора пускать в ход твердые напитки и вызывать такси. Без допинга я сегодня не проскочу. Виски? Сколько вы мирно ждали, папочку? Не важно. Первая сотня безо льда растопила грудь. И главное, что ноющая спряталась.

В «Тяжелой Машине» сегодня тесно. Четыре команды и ливерпульские парни на двух экранах нон-стоп. Джона грохнули в сорок, и мы уже тридцать лет без него, но он с нами. Удел великих.

- Музыканты живут дольше.

Это подъехал профессор. Так может только он. Согласен. Вспомнилось, что я был один раз (давно уже) в Нью-Йорке, и в памяти рассасываются воспоминания. Но улицу и место, где Джона убили, мне не забыть.

Все играют очень достойно. Русских названий стало мало. «Ве Бест» и «Найс Квик». Ничего, что я латиницей? Мои выходят третьими, и срывают весь зал. Супер. Не зря я налил Надюхе бокальчик вина сегодня. Она и с ней «Мажелина» даст стране прикурить уже в следующем году. Надоело пророчить, но это правда. С моей помощью, возможно. Конечно. Я надеюсь, я верю, так быть! В процессе буйного веселья Валера читает смс-ку.

- Все. Ему сделали все что могли. Он отошел от наркоза. Теперь все зависит…
- От Бога. Ты на машине?
- Да, отвезти?
- Не сейчас. Нужно дослушать. Но я буду пить.
- Пей.

Жалко, что я не умею петь. А вот наш друг. Ему вырезали сегодня глотку, и петь он не сможет теперь никогда. И говорить, как мы. И ходить с нами сюда. Сюда, по-хорошему, сможет! Ему и не надо говорить. У него один глаз есть. Ржевский, ваши шутки. Но скоро смк-ки можно будет писать на стенах. И, блин, уже нужно домой – гребаный сценарий.

В дороге мы говорим о мифическом (пока) летнем фестивале и нашем вечере в январе. А еще «Мажелина» играет сольник в пятницу, а на выходные с двумя концертами приезжает Четвергов. А в январе, мы опять удивим народ «Битлами». Битлы форева! Умора, но пес с большими ушами с вторым именем Джонленнович ждет меня каждый день. Его нужно прокатить до Нового года хоть раз на машине. Для него это важная часть существования. Его прорыв - поездка с хозяином, но независимо, на правом сиденье. А если еще открыть ненадолго окно. Нужно успевать делать добро. Й-й-й-орк! И о плохом не говорим. Нужно жить сейчас, здесь, и сколько хватает. Спасибо профессор.

Дочь с порога берет меня в оборот. Она в свои два с половиной не понимает, и не знает, где я мотаюсь.

- А, работа?!
Любимая отпаивает меня чаем.
- Поздно уже, мы пошли спать.

Я их целую. Родные. И пишу без помарок, сложившееся воедино, слова на трех ведущих (можно сказать на три голоса), в течение первого ночного часа. Какой я красавец! Ночью хвалить меня некому. (Да, и днем обойдусь).

Нужно спать. В четыре я встаю и пишу эту свою правду, названную мной «Вчера». Так ведь вчера. Yesterday...

  наверх